Уже целых 74 года отделяет нас от тех победных дней. Весь наш народ празднует эту дату. Все меньше остается живых участников и свидетелей событий тех лет. Наш долг - сберечь память о подвиге наших дедов и прадедов. Поэтому эта моя статья посвящена событиям тех дней. Война… Мы знаем о ней только понаслышке: по фильмам и книгам, по рассказам ветеранов. Мы знаем, что она еще где-то есть. Задумайтесь! Как это страшно - один народ убивает другой! Человек убивает человека. Изощряется в пытках, изобретает оружие, унижает - и унижается. 

Ради чего? По какому праву?

День, когда для миллионной страны рухнули все планы на будущее - каникулы, экзамены, свадьбы. Вся жизнь перевернулась. Уже 22 июня земля гудела под гусеницами танков, рвалась снарядами, прошивалась автоматными очередями.

Это была самая тяжелая и самая кровопролитная война в истории нашего народа. 1418 дней и ночей продолжалась великая битва с захватчиками.

До самой Москвы с боями отступала наша армия. По плану немецкого командования уничтожение Москвы должно было начаться с воздуха. Фашисты надеялись испепелить и сравнять с землей весь город. Для этой цели было выделено 1200 бомбардировщиков, которые с ужасным ревом рвались к городу. Подобно черной туче, они могли закрыть собой полнеба. Но на защиту Москвы встала вся страна… Не остались в стороне и наши земляки, в то время они были совсем юными, но патриотизма и героизма в каждом из них хватило бы на десятерых.

Житель Горно-Алтайска Юрий Николаевич Кувалдин - инвалид Великой Отечественной войны, участник битвы за Москву. Иван Андреевич Шарков и Николай Ефимович Янышкин успели не только повоевать в рядах защитников Москвы, но и участвовали в Сталинградской битве. Таких выдающихся солдат Великой Отечественной у нас в городе и в районах остались единицы. Среди участников войны, проживающих в городе, есть и те, кто не щадил своей жизни, отстаивая подступы к блокадному Ленинграду. Это Алексей Иванович Бережных, Матвей Нефедович Гилев, Константин Иванович Гребенников, Андрей Иванович Гурьев, Тимофей Васильевич Макрушин, Семен Васильевич Смыков и одна женщина - Таисья Николаевна Грибанова. А вот судьба Эллы Александровны Молодых была несколько иной, ее вывезли из блокадного Ленинграда (а точнее, Кронштадта) совсем крохой, чуть больше трех лет, но война прошлась и по ее жизни, о чем мы расскажем отдельно…Все они сегодня уже в почтенном возрасте, не могут похвалиться отменным здоровьем, но через всю жизнь пронесли воспоминания о тех грозных днях. Хочется низко склонить голову перед нашими заслуженными ветеранами и пожелать им жить еще долго и счастливо. Макрушиным Тимофеем Васильевичем были произнесены такие слова: "Что же вы не приезжали к нам лет сорок тому назад, когда все еще так отчетливо помнилось?" Приезжали, наверное, записывались многие воспоминания, но понятно, что сегодня те из ветеранов, что еще живы, не отличаются хорошим здоровьем, их совсем мало, по пальцам можно пересчитать, но забота о них и сейчас стоит на первом месте, вот и сегодня им привезли в подарок яркие поздравительные открытки с такими проникновенными словами: "Мы преклоняемся перед Вашим мужеством и силой воли, вашей отвагой, самоотверженностью. Быть детьми поколения победителей - великая честь, Вы подарили нам возможность жить и трудиться в мирной свободной стране, низкий поклон вам, выстоявшим и победившим в жестокой кровавой войне, вам, восстановившим нашу страну из руин. Вы всегда были и остаетесь для нас примером беззаветного служения нашей великой Родине…"

Позже он попал в морскую часть, они освобождали острова на Балтийском море, три раза был ранен и один раз контужен, все сказалось впоследствии: сейчас плохо слышит… Тонул в Балтийском море, но сам сумел вынырнуть, молодой еще был, сильный… "Молодой - это правда", - говорит сам Семен Васильевич.

Николай Ефимович Янышкин вспоминает, как через Волгу переправлялись в Сталинград на барже, немцы пустили сигнальную ракету, осветило все как днем, все видно как на ладони стало. Начали бомбить, но в этот раз ни пули, ни осколки не задели его. "Заговоренный, не иначе…", - говорили про него бойцы.

Вспоминает Николай Ефимович такой случай, как после одного из боев еще в самом начале войны посчитал своих бойцов - одного не хватает, пошли искать, и тут увидел Николай чуть заметный след на траве - охотник все-таки! Смотрит: а боец здесь, уснул после боя, молодой еще совсем был, едва семнадцать стукнуло… Да разве можно спать на войне без приказа, чуть не расстреляли мальчишку (Костей его звали) по законам военного времени, но вступился сам командир, и больше уж Костя не спал невовремя… Они и потом как-то встретились в госпитале во время лечения: боец и командир, очень теплая была встреча, можно сказать, крестник…

1943 год… Контрнаступление. Артиллерия стреляет, потом вдруг стало тихо… И вновь - "Катюши", пошли наши тяжелые танки, настала очередь пехоте идти, то есть им. Вот и идут они за танками, а танки быстро ходят, солдаты кричат "Ура!" для поднятия духа. Первую линию обороны прошли, вторую, третью, а тут немцы в засаде, как специально ждали их. Многие погибли, и Николай был тяжело ранен, после боя - в госпиталь в Кисловодск да и списали подчистую. Так в 1944 году война для него закончилась, Победу встретил уже на Родине, в Усть-Канском районе…

"Скажите, а за что Вам дали медаль "За отвагу" и орден Великой Отечественной войны?" - спрашиваю я его. Ответом было: "Не знаю, наверное, за битву…". Ну да, конечно, истинные герои не кричат о своих подвигах на каждом углу, но и такие награды просто так не дают, значит, было за что... " Эта беседа была у нас почти пятнадцать лет назад, когда Николаю Ефимовичу не было еще и девяноста лет, сейчас ему в августе исполнится уже 100, но он почти такой же, деятельный и энергичный, так что наказ детей дожить до ста лет выполнит…

А вот что вспоминал о войне Шарков Иван Андреевич: "Боевое фронтовое крещение мы приняли 10 октября 1941 года. Был ясный теплый день. Наш дивизион занял оборону средь белого дня на опушке леса, на возвышенности. В низине перед нами горящий город Серпухов, 40 километров южнее Москвы. В городе полыхают пожары, ружейная стрельба, взрывы мин, снарядов, вся низина в дыму… Из города бегут военные, гражданские, кто как может: в одиночку, группами, на машинах, лошадях и пешие. Некоторые военные даже без оружия. Постреляли в этот день и наши пушки - гаубицы, но нас накрыли уничтожающим минометным огнем - и результат: в нашей батарее около половины раненых и убитых. За ночь оправились, вывезли пушки. А наш взвод управления вышел лесом, оврагом с занятой немцами территории.

На следующий день с помощью курсантов военного училища положение исправили: освободили дорогу Москва-Тула и город Серпухов. В этих боях впервые увидел нашу знаменитую "Катюшу". Больше за всю войну мне отступать не приходилось. Октябрь и ноябрь в Подмосковье шли ожесточенные бои за Москву. За оборонительный период нашему полку заменили пушки на новые, современные.

На западный и калининский фронт прибывали новые сибирские дивизии, которые остановили немцев под Москвой, а затем разгромили их. Наступление под Москвой с Западного и Калининского фронтов началось 5 декабря 1941 года. Бои шли тяжелые. Кровавые, с большими потерями живой силы и техники. Бились за каждую высотку, за каждое село, и все дальше и дальше гнали фашистов от Москвы… "

Уважаемые ветераны! Низкий поклон каждому из Вас за Вашу героическую судьбу, за то, что сохранили и восстановили Горный Алтай, за то, что Вы сегодня среди нас! Сегодня мы можем сказать: все мероприятия и проекты, направленные на улучшение жизни ветеранов войны, правительством республики выполняются. И дай Бог вам, ветераны, долгих лет!

С тех пор выросло уже не одно поколение, но все мы должны помнить о том, что тому, что мы живем на Земле, можем радоваться, шутить и смеяться, можем растить детей, учиться и работать, мы обязаны нашим дорогим фронтовикам-ветеранам, которых, к сожалению, с каждым годом становится все меньше и меньше.

Но им есть что вспомнить, есть о чем рассказать нам, ну а мы должны уметь слушать и помнить, и пусть для нас это уже история, но пока еще живая история. За каждой историей жизни солдата стоит человек со своими переживаниями, своими воспоминаниями, а воспоминаний у всех так много, что могут составить если не целый роман-эпопею, то, по крайней мере, документальную повесть или очерк.

Хочется рассказать о чете Параевых, Валерия Ивановича и Евгении Антоновны… Хотя его уже нет в живых, сказались годы военных лишении, а до войны Валерий Иванович учился в школе № 6 города Горно-Алтайска.

В 1941 году, как только началась война, был направлен в Иркутское авиационное техническое училище, где проучился восемь месяцев, потом - продолжение учебы уже по другому профилю в Забайкалье, а в 1942 году в звании младшего лейтенанта его вместе с другими курсантами направили в Москву, где было в то время очень критическое положение, и сразу же - под Сталинград на Донской фронт, в 65-ю армию Рокоссовского, в 258 стрелковую дивизию, 999 стрелковый полк в качестве командира минометного взвода. Полк стоял в районе станицы Милоклецкая на берегу Дона.

Девятнадцатого ноября началось генеральное наступление, бойцы форсировали Дон, и часть, в которую попал молодой командир Валерий Параев, тоже пошла в наступление. Прошли несколько населенных пунктов, это были самые ожесточенные бои, а под хутором Ореховым его ранило.

Попал он в госпиталь, а после него - уже в другую часть, на Центральный фронт, на Курско-Орловскую дугу. Принимал участие в боевых действиях под Орлом, вскоре их часть перевели на Брянское направление, и где-то под Севском в боях за освобождение населенного пункта Шведчиковы Дворы Валерия Ивановича снова ранило в грудь и в правую руку. И снова - госпиталь, на сей раз дальше от линии фронта - в Иркутске.

Он был в госпитале, а домой пришли две похоронки, вот такая произошла ошибка, ну да о таких бойцах говорят, что, значит, он и в огне не сгорит, и в воде не потонет, а жить будет долго-долго…

Сбылась эта примета, даже третья похоронная пришла домой, но это уже при нем, когда в Горно-Алтайске составлялась "Книга Памяти" и сделали запрос о нем в архив, и оттуда уже в наши дни прислали похоронную, что он погиб под Сталинградом, даже на стеле Мемориала в городе его фамилия была в числе погибших…

Вот как он рассказывал об этом бое: "Нам был дан приказ освободить Шведчиковы Дворы и закрепиться там, а мы шли пехотой, дошли, закрепились и тут же следующий приказ - преследовать отступающих немцев, а они немного "очухались" от нашего натиска, сгруппировались и открыли огонь, вот во время этого боя меня и ранило". Рассказывает Валерий Иванович еще один эпизод из своей воинской биографии во время наступления еще под Сталинградом, это был первый бой, а он, как известно, "…трудный самый": "Мы стояли на берегу Дона в прибрежной полосе, берега у Дона очень высокие, а с одной стороны низина… И вот на этом высоком берегу расположились две машины "Катюш"… И перед тем, как была объявлена артподготовка, эти две "Катюши" дали залп, поднялась черная стена дыма, гари, появилось такое зловещее пламя, все горело, и после этого залпа мы и пошли в наступление. Мы были на переднем крае, а там люди долго не задерживались, эти бои были похожи на мясорубку: с одной стороны идут свежие люди, а с другой - кого тащат, кого ведут, кто сам кое-как весь в крови плетется… Да, война - это как большая мясорубка…", - повторяет Валерий Иванович еще раз, как будто вдруг вспомнив что-то так ясно, словно только вчера все было.

"А вот еще один случай был, - оживляется фронтовик. - Наша рота располагалась на опушке леса, и надо было пройти небольшой участок поля, которое было уже убрано, везде стояли снопы, или суслоны. Этот участок отделялся лесом, а уже за лесом располагались наши боевые части. Мы пошли… Вдруг появляется группа самолетов-штурмовиков и начинают обстрел, как начали строчить из пулеметов, мы все попрятались кто куда, в том числе под эти снопы: у кого голова спрятана, а ноги торчат, кто припал к ним, и я в том числе под такой суслон залез, мы слышим пулеметный треск, а видеть ничего не видим, тут я высунул голову и увидел на самолете красную звезду, встал и закричал: "Самолеты-то наши!". Ну тут и другие тоже увидели… Я обратил внимание, в каком кто состоянии, будь это немцы, нам бы конец пришел… Меня даже смех разобрал, спрятались, называется… Это не трусость, конечно, просто незачем свои головы под пули подставлять, это естественно, а обуявшей всех радости, что это не фашисты, не было предела…".

Единственное, чего боялся на фронте Валерий Иванович, по его словам, так это погибнуть пьяным… Ведь на фронте, это ни для кого не секрет, выдавали фронтовые сто грамм, но он предпочитал не употреблять спиртного, да и до сих пор как-то к нему не расположен.

После госпиталя в 1944 году Валерия Ивановича направили в офицерский полк в Иркутске, дело шло уже к концу войны, там была рота раненых фронтовиков, которые были уже негодными для фронта, кто без руки, кто без ноги, словом, списанные подчистую, а для тыловых работ вполне соответствовали.

И у него правая рука не действовала, хотели в Литву направить в комендатуру, но он попросился в Горно-Алтайск в распоряжение местного военкомата. А ведь дома его считали погибшим, но от радости встречи не умирают, к тому же он успел дать матери телеграмму, а отца уже не было в живых, он погиб в самом начале войны…

Татьяна КОЛОСОВА

Окончание в следующем номере

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 голосов)